Клаузура: "АРКА"

1981, бумага, акварель, тушь, перо. 100 *100 см.

Мастерская С.Б.Сперанского.

Конкурс "Архитектурная фантазия" , Диплом I степени.

ПОСЛЕДНЯЯ АРКА ГИПЕРРОМАНТИЗМА

1983, бумага, аквкрель, тушь, перо. 60 *80 см.

ОБЕД КАМЕНОТЕСОВ

1984, бумага,акварель. 70 *50 см.

ПУТЬ К РОТОНДЕ

1987, бумага, акварель. 90 *68 см.

СОЕДИНЕНИЕ С РОТОНДОЙ

1989, бумага, акварель. 90 * 68 см.

АРКАДА СРЕДНЕГО РОМАНТИЗМА

1989, бумага, акварель. 68 * 90 см.

 

ГОТИЧЕСКИЙ НАДЛОМ

1990, бумага, акварель. 90 * 64 см.

МУЗЫКА НА ВОДЕ

1989, бумага. акварель. 70 * 90 см.

ФОРМА. ПРОСТРАНСТВО. СТРОЕНИЕ. ДОМ. ЗАМОК. СОБОР.

Праформа дома была всецело прочувствована оседлым человеком, человеком "первой культуры". Его уже не удовлетворяет только крыша над головой. Как скорлупа наутилуса, как пчелиный улей, медвежье логово , лисья нора, птичье гнездо она внутренне есть нечто само собой разумеющееся.

Организации бытия имеют точное своё подобие в плане дома - тамбуре, сенях, зале, мегароне, мезонине, атрии, дворе, гинекее, гипостиле... Достаточно сравнить устройство древнесаксонского и римского домов, чтобы почувствовать, что душа людей и душа их дома - одно и то же. Заблуждение - считать жилой дом как здание частью архитектуры. Форма эта возникает из смутного обыкновения существования, а не для глаза, отыскивающего формы на свету, и никакой архитектор никогда и не помышлял о том, чтобы заняться распределением пространств в крестьянском доме, как он это делает с пространством собора.

По отношению к темпу всей истории искусства крестьянский дом так же "вечен", как сам крестьянин. Он стоит вне культуры, а тем самым и вне высшей человеческой истории и сохраняет себя в своей идее неизменным при всех преобразованиях архитектуры, осуществляемых исключительно на нём, но не в нём.

Над пространством собора архитектор помышляет... Форма прямоугольного римского дома, знак существования второй расы. встречается в Помпеях и даже в императорских дворцах на Палестине. С Востока заимствуются все подряд виды украшений и стиля, однако ни одному римлянину и в голову не могло прийти перенять форму, скажем, сирийского дома. Орнаменты распространяются, когда население включает их в свой язык форм; форма дома пересаживается только вместе с расой. Если исчезает орнамент, это значит, что изменился только язык; если же исчезает тип дома, угасла раса. В начале культуры над крестьянской деревней с её расовыми строениями возносятся две яркие формы высшего порядка как выражение существования и как язык бодрствования - замок и собор. Различие между тотемом и табу, стремлением и страхом, кровью и духом достигает в них величественной символики. Древнеегипетский, древнекитайский, античный, южноарабский, западноевропейский замки, как гнёзда сменяющих друг друга поколений, близки крестьянскому дому.

Как слепки с действительной жизни, с зачатия и смерти, они остаются вне всякой истории искусства, хотя ранняя орнаментика дерзко принимается и за замок, и за дом. Напротив того, собор не орнаментирован: он сам есть орнамент. Его история совпадает с готической историей стиля, причём с такой полнотой, что строгая архитектура как чистая орнаментика высшего рода, ограничивается исключительно культовым зданием.

Замок, меч, глиняный сосуд могут быть совершенно лишены украшения, нисколько не теряя своего смысла или даже образа; в случае же собора или храмов египетских пирамид такого нельзя себе даже представить.

Так различаются меж собой здание, обладающее стилем, и здание, в котором есть стиль. Камень в монастыре и соборе обладает формой, и он передаёт её людям, которые здесь служат, в крестьянском же доме и рыцарском замке вместилище себе создаёт сама мощь крестьянской и рыцарской жизни из собственного своего нутра, Первое здесь - человек, а не камень, и орнамент состоит в строгой форме нравов и обычаев. Это есть разница между живым и застывшим стилем.